а вчера по телевизору показали голую бабу
мой пятилетний сын смотрел и дрочил на тот как она моется в душе
я не помню о чем говорил Аристотель,
но иногда так нестерпимо грустно
от обреченности этого мира
Иисус советовал быть плохим боксером, раскрываясь и получая удары
стремится стать кристально девственно чистым
мерить венок и наблюдая за бегущими по спине каплями крови
ловить кайф мазохиста
желающих много
доказательств достаточно
в холодильнике киснет кефир
кот обижено есть сметану за шкафом
для Аллаха джихад, для пчел мумие
для прохожего 10 рублей на асфальте
и у каждого свой кусок неба в стакане
и у каждогоу свой отрывок поэмы под кожей
в телевизоре голые бабы моются в душе
за окном наступает весна
и строки садятся на плечи
он все это время был сзади, он выслеживал меня, он ловил мой запах и питался им.
он дышал мне в спину, он шел за мной.
он выслеживал меня, и теперь он совсем рядом.
совсем рядом со мной.
он идет за моей спиной, он дышит в мою спину, он наблюдает.
и сперма смешанная с кровью, падает на его копыта.
и голова качается в такт его шагов и на его голове венок.
и острые шипы вдавились в кожу, и глаза глубоко запали в серое лицо.
и дыхание тревожно и спутано
но он идет за мной.
впереди вода, впереди преграды, впереди мосты и раздвоение личности.
впереди алкоголизм, драки и судимости и пьяный дебош и колотые раны мягких тканей белых, плюшевых животных, что живут на картинках в девичьих снах
а с неба падает мерзлая вода
под ногами хрустит мерзлая вода
на зубах хрустит мерзлая вода
и в глазах отражается желтый свет проходящих столбов, проходящих машин, проходящих дней
и машины летят мимо
и машины дышат этой мерзлой водой
и рука поднимается вверх,
и машина тормозит, и водитель падает и бьется головой об руль и начинается звук
долгий протяжный звук красно-синей сирены
истеричный звук сирены, предупреждает Иисуса, что я могу обернуться, что ему пора начать с начала и посмотреть на небо, чтобы все стало как прежде.
